Уголовная романтика
Восхваление криминальной жизни в обществе и на телеэкранах приводит к тому, что за колючей проволокой или в качестве кандидатов на настоящий срок оказывается все больше подростков
Закончился основополагающий в моей жизни криминальный процесс, в котором я участвовал в качестве потерпевшего. Следствие дела о квалифицированном разбое закончилось вынесением обвинительного приговора. На скамье подсудимых - один из четверых обвиняемых - несовершеннолетний подросток. Соответственно решению суда ему сейчас придется отбывать возмездие в виде двухлетнего лишения свободы в воспитательной колонии.
Я сам хотел, чтобы занятие дошло до своего логического завершения, хотя мне и поступали рекомендации найти решение все вопросы в “досудебном порядке”. И как будто бы верность восторжествовала. Но когда я получил копию вердикта суда, мне стало понятно: проиграли все - и край защиты, и сторона обвинения.
Как разрешается охарактеризовать персона осужденного? Его общественный портрет многим будет знаком: рос в неблагополучной семье, без отца. Любимое дело этого молодого человека также из распространенных: собраться с друзьями и шататься по городу до поздней ночи. Внутренне прокручивая однообразную, тускло-серую пленку его жизни, наблюдая за ним в местах, где приходилось встречаться - на опознании в РУВД или уже в зале суда, - я ловил себя на мысли, что перспектив у людей такого типа немного. Вряд ли их ждет сравнительно рослый заработок и хотя бы скромная карьера. Если только при особых условиях в фильмах о трудных подростках, например, нам показывают положительное воздействие какой-то сильной личности.
Но герой нашего реального кино очевидно не попадает в разряд тех, кто способен уйти в себя над собственным будущим. Его поведение в зале суда мне показалось на изумление спокойным, а порой более того вызывающим. Казалось, это я вместо обвиняемого переживаю за его будущее: оттого что судебное заключение может быть до того суровым, что перечеркнет всю его дальнейшую жизнь. Нормального, вменяемого человека скамейка подсудимых максимально дисциплинирует, и он ведет себя сообразно месту и обстоятельствам. Тот самый же дядя как подобно тому как не испытывал волнения, страха: что там, спереди - колящая проволока или нетрудно иная жизнь? Глаза обвиняемого были пусты. Выражение лица - отсутствующее. Возможно, это была маска. Но, скорее всего, дело в другом: для несовершеннолетних суд не является авторитетным органом, а нахождение в местах не настолько отдаленных представляется крайне туманно и уж никак не воспринимается как схема одуматься. Для кого-то и совсем срок на зоне - “клевый шанс” приподнять авторитет в кругу так называемых друзей. Для них это ещё и романтика, как сказал герой Евгения Леонова в фильме “Джентльмены удачи”.
Однако, если 20−30 лет вспять фраза, брошенная Доцентом - Леоновым, воспринималась как шутка, то сегодня ее толк куда серьезнее. Чтобы удостовериться в этом, довольно бросить взгляд современные сериалы. Героями лент ныне являются не благородные, честные, мужественные или хотя бы несложно хорошие люди, а проворовавшиеся чиновники, продажные депутаты, крепкие бритоголовые братки и “отмотавшие” срок на зоне. Объединяет их то, что они достигли высот в коммерциале или политике, занимают ключевые управленческие посты и имеют высокие доходы. Причем тракт к успеху у них пролегал не посредством нелегкий работа и бессонные ночи, а как словно семимильными шагами с минимальным сопротивлением извне. И самое главное - отзываться за свои действия им не приходится, так как сами герои и не скрывают: “Все уже схвачено”.
А в настоящий момент попробуем представить, как поведет себя подросток, которому с экранов предлагают без труда и резво достигнуть успеха. Вряд ли в незрелом мальчишеском сознании будут детально анализироваться последствия совершенных действий.
Статистика позволяет лучше понять, как некоторые граждане стремятся улучшить близкое материальное положение: в январе-феврале 2008 года доля преступлений в России супротив имущества (кража, грабеж, разбой) составила без малого 50% от всей массы зарегистрированных. Причем за год их численность увеличилось на 80−90%. Характерно, что когда я заявил предположение, что преступления против собственности - это “сфера деятельности” малообеспеченных граждан, оперативный работник, усмехнувшись, возразил: “Нет, не только. В наших делах о разбоях и грабежах фигурируют дети очень успешных бизнесменов. Но связи состоятельных родителей не дают довести дело до суда. Нам приходится освобождать подозреваемых и ждать, когда они совершат новое преступление, чтобы постараться сызнова их посадить”.
Чего же не хватает детям богатых мам и пап? На мой взгляд, экстрима и все той же уголовной романтики, с целью которой они и нарушают закон. И темпы, которыми растет “несовершеннолетняя преступность”, поражают: к началу этого года привлеченными к уголовной ответственности оказались почти 19 тысяч подростков, за год их цифра увеличилось на 84%. Представляете, какая масса детей уже не сможет зайти в типичный формат человеческой жизни.
О том, как зона “помогает” одуматься и сделаться на справедливый путь, говорят данные: доля рецидивов продолжает оставаться значительной из 208 тыс. зарегистрированных в этом году преступлений 24% совершены теми, кто уже привлекался к уголовной ответственности. Реализация главы 22 Уголовно-исполнительного кодекса (УИК), сущность которой сводится к оказанию государством помощи лицам, отбывшим наказание, если и происходит на практике, то как-то чересчур скрыто для обывателей. Отседова и подъем преступлений рецидивистов: выйдя на свободу, бывшие зэки располагают новыми знаниями о том, как нужно делать правонарушения. Так лепятся характеры нового поколения несовершеннолетних преступников и, следовательно, будущих зэков.