О деле Ани Бешновой 15
Первую статью, наэлектризованную эмоциями, я уже прихлопнула delet. Эмоции немного чем помогут. Сколь ни тягостно, а необходимо постараться отозваться на вопрос: какие проблемы обнажило громкое мокрое дело пятнадцатилетней московской школьницы?
СМИ, как всегда, наступили на грабли двойного стандарта. Беспокойство общества все же вызвало к жизни кое-какие отклики в газетах: не на второй и более того не на третий день затем убийства. Мы в этом безусловно не оригинальны: в каждый европейской стране всякое преступление, совершенное представителем любого “меньшинства” супротив обычного гражданина, всячески замалчивается из страха обвинений в “дискриминации” - этнической, религиозной и дальше по списку.
Вот и у нас нынче всякий, кто пытается притянуть внимательность к гибели школьницы, разумеется, “делает себе пиар на крови”. (Попадаются выражения и похуже, начисто лишенные элементарного человеческого сострадания к погибшей девочке - “националисты размахивают маленьким трупиком”.) Но только возникает вопрос: отчего при существенно большем шуме кругом убийства таджикской девочки никого в самопиаре не обвиняли? Зачем в одном случае возможен только “праведный гнев”, а в другом - только “пиар”? Ответа тут по определению не может быть. Если конечно, мы не сочтем за реакция “потому, что это толерантно”.
Рекорд толерантности, на точка зрения автора этих строк, побил “Московский комсомолец”. Некая Л. Панченко выразительно назвала встревоженных обитателей Можайского района “злобными аборигенами”. Не удержусь от цитаты: “Несмотря на то что действо это оказалось несанкционированным, милиция побоялась применить к собравшимся силу, а чиновникам пришлось послушать людей”. Ах она, нерешительная милиция! Нет, чтобы тотчас аборигенов этих - да дубинками по головам! А то потому что какой жуть произошел: чиновникам пришлось выслушивать людей, тех самых людей, о которых они должны печься денно и нощно, для которых поставлены на свои посты!
Восхитила и промелькнувшая в прочий статье формулировка: милиции “удалось задержать” участников несанкционированного схода. Извините, а они что, скрывались? Оказывали вооруженное сопротивление?
И кстати, почему на сход не было этой самой “санкции”? Почему власти добровольно не выбежали к людям, не успокоили: разыщем, изверг никуда не денется!
Акценты расставлены незаметно, но умело. По словам “Комсомольской правды”, Аня, “невзирая на наш молодой возраст, сожительствовала с …” К подростковым романам этот достаточно мерзкий глагол, обозначающий совместное ведение хозяйства незарегистрированной парой, никакого отношения, конечно, не имеет. Но зато крайне выразительно звучит. Подтекст так и лезет: ну и зачем-де столь шума из-за какой-то малолетней потаскушки?
Конечно, мамаша Ани могла бы получше приглядывать за дочерью. Могла ли? Измотанная разведенная женщина, разрывающаяся между работой, хозяйством и парализованной бабушкой…Пожалуй, ее только на то и хватало, чтоб направить сердитое сообщение: а ну стремительно домой! В Москве десятки тысяч таких мам. И десятки тысяч таких подростков. Не то чтоб “неблагополучных”, но, за пределами сомнения, мало контролируемых старшими. Как раз тот самый обобщающий момент и будоражит ныне горожан. Вне зависимости от того, кто убил Аню Бешнову, москвичи встревожены миграционной политикой. Вблизи от места гибели девочки уже немного лет обитает в бытовках возле двух сотен нелегалов. Обитатели безрезультатно жаловались во все мыслимые инстанции, о чем и говорилось на сходе. На том самом, на несанкционированном.
Миграционная квота на 2009 год увеличена в сравнении с 2008 годом без малого в два раза. Она составит почти 4 млн человек. Самое меньшее 2 млн из них осядут в столицах. Помножим эту цифру на нелегалов.
Сколько слез прекраснодушных правозащитников пролито о “несчастных добытчиках, разлученных с семьями”, по полгода и по году живущих в Москве на заработках. А хоть кто-нибудь выстроил простейшую логическую цепочку? Такую: они разлучены с семьями - в том числе с женами. Покуда не понятно? Ладно, выскажемся ещё конкретнее. Эти самые добытчики месяцами находятся в состоянии сексуального голода. Как раз для гастарбайтера при этом довольно сложно завязать легкую интрижку к удовольствию двух сторон. Препятствует по меньшей мере языковой барьер. К Аспазиям и Фринам они также чуть ли обращаются: как неоднократно повествовали нам толерантные общественные деятели, “все свои мизерные заработки они отправляют семье, оставляя сущие копейки на проживание”. Добавлю еще - чернорабочими на стройку нечасто идут люди высококультурные, скорее, предположим, что основная масса - темные, необразованные, с пониженным, следовательно, самоконтролем. Господа толерантные общественные деятели - возмущайтесь сколь хотите, но при одном условии: внятно и внятно объясните сначала, где я ошиблась, предположив, что места компактного проживания гастарбайтеров - это не такие места, мимо которых позволительно бродить московским школьницам?
Идея толерантности (в этом фатум ее схожа с многими другими идеями, припомним поговорку о добрых намереньях, мостящих дорогу в известное место) в начале своем несла здравое зерно. Добро и нравственно оберегать мелкие группы иноязычных и инаковерующих, волею судеб занесенных в чужие страны, беспомощных, слабых. Но, единожды налепив ярлыки, толерантность оказалась идеологией, негибкой в свете глобальных общественных изменений. И если в на 90% чернокожем городе Бирмингеме возникает конфликт между негром и белым, виновен, толерантным образом, окажется белый - как агент “большинства”. Вероятно докажи, что ты в настоящий момент в этом городе давнехонько “меньшинство”. Европейская толерантность приняла абсурдные и суицидальные для коренных народов формы. Идет передел континента, чтобы не проговорить “бархатная оккупация”. Может статься, кто-нибудь еще не знает, что - невзирая на громадный дебош - в Великобритании с этого года частично введено судопроизводство по шариату?
Хотим ли мы того же у себя? Мы позже вошли в эти общие процессы, мы меньше сделали шагов в сторону разрушения привычного нам уклада жизни, наших цивилизационных норм. Но ход идет семимильными шагами. С целью нашего блага в страну завозятся миллионы - миллионы! - людей бытово и культурно чуждых, а если мы не хотим такого блага - собственная сми призывает лупить нас дубинками по головам.
Любое держава должно в прошлом всего размышлять о собственных гражданах. Неслыханная же квота на мигрантов нужна не народу, а предпринимателям (прежде всего в строительстве), наживающимся на дешевой (в ущерб качеству) рабочей силе. Видимо, они умеют лоббировать свои интересы. И не нужно говорить, что дешевенький привозной работа - единственно допустимый тракт развития нашей экономики. Экономисты, не толерантные, а профессиональные, нетрудно изыщут другие варианты.
И последнее. Эти две сотни нелегалов, проживающих в Можайском районе, - они что, умеют обращаться при появлении милиции в невидимок? Москвичи не полагаются правоохранительным органам. Вот это - наша, российская, специфическая проблема. Если виновником страшной гибели Ани окажется не “иностранец” - поверят ли этому те, кто помнит тучных барашков в бумажках, вручаемых другими “иностранцами” милиционерам?
Единственное, что может утихомирить в текущее время москвичей, - надзор общества над расследованием. Правозащитники могут испугаться, что “националисты”, в свою очередь, окажут давление? О чем речь, пускай тоже подключаются. Чем больше самых разных общественных организаций станет присматривать за ходом дела - тем лучше. Только не надобно отмахиваться от погибшей девочки, как от осенней мухи. И не надо эмоционировать о том, кто себе “делает пиар”, а кто не делает. Это в текущий момент - неконструктивно.