Немку оправдали вслед за тем пожизненного вердикта и 888 дней заключения
В Германии суд оправдал женщину, которая была приговорена к пожизненному заключению и провела в тюрьме больше двух лет. Сама потерпевшая сторона юстиции считает, что ее существование в любом случае кончена.
В среду земельный суд Берлина вынес бывшей ассистентке врача оправдательный приговор. Обвинения в адрес женщины были признаны сфабрикованными, пишет германский журнал Stern.
5 лет вспять 52-летняя Моника де Монгазон обвинялась в убийстве, злоупотреблении страховкой, поджоге и нанесении телесных повреждений по неосторожности. Женщине пришлось провести годы за решеткой и лишиться всякой надежды на нормальную бытие потом вынесенного ей приговора к пожизненному заключению (полный контент на сайте InoPressa).
В настоящее время же арбитр Ангелика Дитрих констатировала, что разбор по делу о пожаре, подготовленный экспертом-химиком и следователем берлинской полиции “по-видимому, содержал излишне однобокую интерпретацию”. Выводы следствия были признаны по меньшей мере спорными.
Роковой пожар в доме Монгазон случился в темное время суток на 18 сентября 2003 года. Разбуженная стихией леди отправила своего любовника Чарли на поддержка тяжелобольному и не способному независимо передвигаться отцу. Тем временем сама дама позвонила в пожарную службу.
Чарли уже собирался выкинуть 76-летнего мужчину в окно, когда пламень в комнате неожиданно усилился, что навело на него панику. В итоге Чарли сам прыгнул с верхнего этажа и, упав на крыльцо, сломал себе тазобедренную кость.
К моменту приезда пожарных половинка двухквартирного дома на юге Берлина уже была охвачена пламенем, а стареющий человек попозже был найден мертвым.
Во миг следствия было установлено, что Моника и Чарли попрощались с пенсионером в 0:10, пожелав ему спокойной ночи. Перед сном безнадежно нездоровый раком легких мужик выкуривал сигарету, потому около кровати был постелен ломоть линолеума. Непотушенная цыгарка и стала причиной пожара.
При всем при том в следствии не могли поверить, что жар сам так резво распространился по дому. Безотлагательно же подозрения пали на Монику, которой тогда было 47 лет. Подозрительным было и то, что женщина незадолго до трагедии наводила справки в страховой компании.
Эксперты провели анализ материала, взятого с места пожара. При этом они использовали новую методику, якобы позволяющую установить существование спирта на месте возгорания. Результаты анализа выглядели однозначно: 16 из 17 проб указывали на присутствие этого горючего вещества.
Посредством три недели затем трагедии Моника была арестована. А летом 2004 года в 22-й судебной коллегии земельного суда началось рассмотрение этого дела.
На суде мнения экспертов по пожарам разошлись. 4 из 6 специалистов отвергли “спиртовую” теорию. А трое более того выдвинули другую версию естественного развития пожара, исходя из что надо известного эффекта “обратной тяги”. Соответственно этому предположению, пожар перешел из тлеющей фазы в открытую, как только Чарли открыл окно. Неприкрытая ворота в комнате отца Моники обеспечила при этом возникновения эффекта сквозняка, а приток кислорода ускорил процессы горения.
И все-таки председательствующий на процессе судья Петер Фауст не скрывал, что теории, созвучные голливудским фильмам (имеется в виду кино Backdraft с Робертом де Ниро), его не интересуют. “Роберт де Ниро, - заявил судья, - ну, в текущее время начнется!”
Даже выстроенная шурином обвиняемой модель дома в качестве доказательства и другие экспертные заключения не убедили Фауста.
Судья решил, что Моника с самого начала следствия выглядела “очень подозрительной”. Эту уверенность Фауста не поколебало даже то, что у обвиняемой по сути дела отсутствовал мотив для убийства: ее пенсионеру-отцу оставалось существовать пару месяцев, что подтвердил на суде врач.
Ход завершился не без затей вынесением сурового вердикта, приговорившего Монику к пожизненному заключению. Суд усмотрел особую тяжеловесность в “содеянном”, и в силу того что осужденная была лишена шанса вылезти на свободу сквозь 15 лет.
Позже Верховный суд Германии отправил занятие на новое расследование, потому как вывод суда выглядело чересчур однобоким и тенденциозным. “Разработанная экспертами (”спиртовая”) методика, по всей видимости, не стандартизирована и основывается на их собственных эмпирических данных”, - говорилось в кассации.
Через два года начался свежеиспеченный процесс по делу Моники де Монгазон. На тот самый раз на слушания в качестве эксперта был приглашен пожарный эксперт Силке Лёффлер из Федерального управления полиции Висбадена. При помощи учебных фильмов этот дипломированный химик объяснила, сколь малоэффективным средством поджога является спирт.
Лёффлер ещё показала, как за немного секунд соприкосновения с кислородом тлеющий огонь разгорается в мощное пламя. Эксперт объяснила, что огонь распространился по обитому деревом потолку верхнего этажа на нижний, где полымя получили новую подпитку кислородом в тот момент, когда Моника открыла входную дверь.
Вывод Лёффлер был однозначен. “Нет доказательств, которые свидетельствовали бы о применении воспламеняемой жидкости”, - сказала химик-криминалист с 17-летним стажем.
За всю свою профессиональную дело Лёффлер только как-то раз сталкивалась со случаем применения спирта в качестве вещества для поджога. Правда, в соответствии полицейской статистике, в отрезок времени с 2003 по 2007 год было зафиксировано 196 таких случаев.
В результате дело Монгазон обернулось крупным скандалом. Защитник Луц Кернер, тот, что защищал женщину, говорит о множестве случаев следственного и судебного произвола, когда страдают такие же невинные люди.
Для самой Моники де Монгазон эта история не имеет счастливого конца. Дело даже не в том, что в результате трагедии она потеряла дом, отца, ее любовник получил увечья, а она сама провела годы в тюрьме. Пострадавшая считает, что уже не сможет стандартно существовать, и что “ее жизнь кончена”.
Формально немецкая юстиция признала за Моникой право на приобретение компенсации из расчета 11 евро за произвольный проведенный в тюрьме день (в сумме 9 тысяч 768 евро). Однако Моника потеряла работу, репутацию и доброе имя, которых уже не вернуть.
В течение 27 лет она работала помощником врача. Однако во период заключения ее уволили, оттого что пациенты не хотели располагать дело с убийцей. Сейчас ее удел - жить по программе Hartz-IV (пособие для безработных, предусматривающее ежемесячные выплаты в размере 300 евро).