Британец, отсидевший на зоне в Мордовии, написал книгу о российском ГУЛАГе
Британец, отсидевший многолетний срок в одной из колоний Мордовии, написал книгу об ужасах “российского ГУЛАГа”.
Книжка Тига Хейга под названием “Зона 22″ появится на британских прилавках 1 мая, пишет газета The Guardian. По мнению автора, только трагическое стечение обстоятельств на годы превратило его из брокера лондонского Сити в узника мордовских лагерей. Всему виной - 1 гр гашиша и бездушность российской бюрократической системы.
Тиг Хейг прилетел в Москву на деловую встречу в июле 2003 года. Последние выходные он прогулял на мальчишнике и свадьбе, а вследствие того что собирался в командировку в спешке и летел в Россию в состоянии сильного похмелья (полный контент на сайте InoPressa).
В аэропорте Шереметьево единственный из чиновников тотчас обратил внимательность на пару пакетов из магазина Duty Free, в которых Хейг вез подарки для клиентов. Увидев внутри виски и сигареты, работник аэропорта осмотрелся по сторонам и выразительно потер указательный перст о большой, требуя взятку.
Когда же британец заявил, что у него нет денег, начался доскональный досмотр содержимого его чемодана.
Только тут британец вспомнил, что на мальчишнике положил в малый карманчик джинсов пакетик с гашишем. Найдя наркотик, таможенник подозвал двух конвоиров с автоматами и вот тогда иностранцу стало в действительности страшно.
Тем не менее, брокер не отпирался и безотлагательно объяснил, что это его гашиш и как он оказался в багаже. “Я не хотел везти его в Москву. Я нечаянно. Я был на мальчишнике, вот и… ” - пояснил Хейг.
Иноземца отвели в какую-то комнату, где гашиш был передан некой женщине, а та поместила найденный гашиш в литой черный полиэтиленовый пакет. После этого она заклеила пакетик скотчем и поместила его на электрические весы. Показания прибора заставили женщину присвистнуть от удивления. В тот самый момент Хейг осознал, что ему “шьют дело”, пишет издание.
Детали предварительных слушаний в суде остались для гостя нашей страны непонятыми. В российских юридических терминах он не разбирался, и перепугался лишь услышав словечко “контрабандист”.
Когда же переводчик сообщил, что “Хейг ввозил контрабандой 28,9 грамм гашиша”, подследственный возмутился. По его словам, в роковом пакетике было слегка больше грамма наркотика, то есть в 20 раз меньше. Решением суда брокера лондонского Сити взяли под стражу.
Арестованного отвезли в Пятую Центральную тюрьму, где он ожидал суда. 4 месяца Хейг ждал суда и все это пора его изнутри пожирал опасение перед судебным произволом и ужасами “российского ГУЛАГа”.
9 октября Хейга привезли в суд. В ходе процесса арбитр более того не стал дослушивать адвоката, тот, что зачитывал положительные характеристики британца. Вердикт был суровым - 4 года за контрабанду наркотиков и год - за их хранение. В сумме Хейгу было назначено 4,5 года лишения свободы.
Отбывать срок британцу было суждено в Мордовии, которую его сокамерник по СИЗО назвал “гребаной дырой”, где “зоны” и “гулаги” остаются главной достопримечательностью.
По мнению иностранца, в Мордовии найдется лагерь для каждой разновидности преступников: есть зоны для тех, кто отбывает пожизненное заключение, зоны для женщин, зоны для насильников, зоны для коррумпированных чиновников, зоны для психопатов, зоны для мелких уголовников.
Хейга поместили в 22-ю или так называемую “забытую зону”, предназначенную для иностранных граждан и находящуюся в ведении ФСБ. Там жили рядом 300 заключенных, распределенные по трем баракам. Любой второй был чернокожим африканцем, а остальные - арабы китайцы, афганцы и вьетнамцы. Белых европейцев было менее десяти, вспоминает Хейг.
Один из старожилов - Алан - немедленно предупредил новичка, что на зоне лучше не располагать дорогих вещей в собственности, потому как их все одинаково отберет персонал колонии.
Первым делом Хейгу пришлось усвоить, что при появлении охранника необходимо встать, снять шапку и вытаращиться в пол. Потом он научился дарить взятки. “Сигареты, шоколад и кофе - вот ваши лучшие друзья здесь, - поучали новичка другие сидельцы. - Начинайте ими запасаться. Во всей зоне нет ни одного охранника, начальника или служащего, который побрезгует хватать взятки”.
Хейга отправили действовать на швейную фабрику, устроенную в старом ветхом здании, оборудованным старомодными швейными машинками с ножным приводом. Зимой там было весьма холодно, а летом зэки страдали от духоты и комаров. При этом надзиратели все час подгоняют работников, которые шили униформу для таких же заключенных. Плата составляла 1 руб в месяц.
Даже на зоне находятся люди, к которым испытываешь особую симпатию, и все-таки полагаться воспрещено никому, утверждает Хейг в своей книге. Делясь дружбан с другом едой, вы делитесь добротой и испытываете некоторую толику доверия. При всем при том в лагере не было никакого “светского общения”, никаких посиделок за кухонным столом, где бы отбывающие наказание рассказывали товарищ другу истории из своей прежней жизни. Половинка из них были стукачами.
Огромную подмога Хейгу оказал один из его бывших российских клиентов, который уже посредством месяц его пребывания на зоне привез британцу единый ящик продуктов и сигарет. На приобретение этих товаров Алексей потратил возле 400 долларов из собственного кармана.
Когда же сиделец пошел расписываться за посылку, все содержимое ящика уже было разложено на столе в приемной, а охранники присвоили себе половину.
В настоящее время у Хейга появилась вероятность “подружиться” с представителем лагерной администрации, которого сидельцы по старой советской традиции именуют Zanpolit (замполит или заместитель по политико-воспитательной работе). Британец принес ему банку Nescafé Gold, четыре пачки Marlboro и плитку шоколада Lindt.
Все эти подношения Хейг сложил в ящик стола “замполита”, покуда тот делал вид, что читает какой-то документ. Хотя отбывающий наказание уже усвоил главные принципы человеческих взаимоотношений в лагере, выудить для себя выгоду из дружбы с “замполитом” ему в тот раз не удалось: всему виной был языковой барьер.
Как-то раз весной во миг футбольного матча Хейг очень травмировал левый глаз. На следующее начало дня на веке у него выросла шишка размером в мяч для гольфа, следом чего пострадавшего направили в больницу.
В медучреждение поезд ходил два раза в неделю, вследствие этого у иностранца было период справить чемодан, битком набитый кофе, шоколадом и сигаретами, дабы подкупать служащих больницы.
Другие заключенные сочувственно провожали Хейга в дорогу, втайне рассуждая, что вспять британец приедет без глаза и с пиратской повязкой на лице. Всякий из них знал, что у тюремной системы нет ни ресурсов, ни желания врачевать заключенных, а посреди врачей господствует подход, что на всяческий происшествие лучше все разом ампутировать.
Хейга поместили в небольшое общежитие на 10 коек на первом этаже, и первые три дня никто не приходил его лечить. Лишь на четвертый день в общежитие пришел санитар и пригласил заключенного к врачу.
В кабинете доктора бывший брокер первым делом выгрузил на столик свои “гостинцы” из сигарет Marlboro, банки Nescafé, шоколада, пакета мятных пастилок, зажигалки и флакона духов. Хейгу казалось, что это достойная стоимость за избавление его глаза.
Однако эскулап был неумолим и определил заключенного на операцию сквозь 5 дней. Все надежды Хейга на вектор движения антибиотиков и спасение зрительного органа рухнули.
Следующие пять дней гость нашей страны пролежал на койке, безразлично глядя в потолок здоровым глазом. Опухоль не спадала, и Хейг уже сам стал думать, что удалить зрачок было бы благоразумным решением.
На седьмой день британец проснулся и обнаружил на своем матрасе лужу гноя. Опухоль начала спадать и Хейг пошел на поправку. Через 10 дней больной, о котором легко забыли, выздоровел без какого-либо лечения. Так бюрократическая проволочка спасла заключенному глаз.
В начале июня 2004 года к Хейгу приехала его возлюбленная, Люси. Дама с диким криком бросилась на шею своему жениху, потом чего работник охраны развел их по разным углам комнаты. Так они и просидели напротив приятель друга все два часа свидания.
“Идиотизм в том, крошка, что будь мы женаты, нам разрешили бы обниматься и этот хрен (охранник) не сидел бы в комнате, - говорил Хейг своей невесте. - Ты могла бы даже остаться на ночь! Переночевать со мной!”
В дальнейшем Люси удалось осилить все бюрократические препоны, вслед за тем чего влюбленные расписались прямо в тюрьме. Свидетелями на торжестве были секьюрити и сотрудница Британского посольства. Для Хейга это стало наградой за все его злоключения. Хотя его юная благоверная мечтала провести медовый месяц на Сейшелах, паре пришлось довольствоваться малым.
“А как тебе понравится мой план? - спросил Хейг у Люси на очередном свидании. - Я знаю прелестный угол в двух шагах по коридору от комнаты, где мы стоим. Там две прелестные скрипучие железные кроватки и обалденный мини деревянный столик”.
Через двое суток посольская агрегатина увезла молодую жену прочь.
Тигу Хейгу администрация колонии дважды отказывала в условно-досрочном освобождении. Он вылетел домой только весной 2005 года.
Ныне британец ещё раз работает брокером и живет сообща с женой Люси и годовалой дочерью в Лондоне.